Путь Светлячка  - Юлия Монакова

— Мягко говоря, — он сглотнул ком в горле и попытался улыбнуться. — Ты знала, что я здесь выступаю?

— Конечно, знала, — кивнула она. — Я работаю администратором в этом кафе, и список приглашённых артистов утверждала лично… Как только увидела знакомое имя, то сразу… — она запнулась, не зная, чем закончить фразу. Впрочем, всё было понятно и без объяснений.

Тим чувствовал невероятное смущение, точно впервые в жизни остался с девушкой наедине. Но, чёрт возьми, это ведь была не просто девушка! Это была Лика Воронцова — его любовь, его печаль, его сладко-горькие воспоминания и несбывшиеся надежды…

— Ты, наверное, голодный? — спросила Лика понятливо. — Целый час на сцене без перерыва… Подожди немного, до закрытия кафе осталось недолго, а потом мы с тобой спокойно посидим и… поговорим, — докончила она, чуть запнувшись. — И поесть тебе принесут, я распоряжусь. Нам никто не будет мешать, обещаю.

— Да не стоит беспокоиться… — он всё ещё по-идиотски смущался. — Тебе, наверное, работать надо.

— Мы обязательно поговорим, — повторила она негромко, закрепив свои слова короткой ласковой улыбкой. От этой её знакомой улыбки сердце обожгло…

Полчаса спустя они сидели за столиком и пили кофе — одни во всём пустом и полутёмном кафе, поскольку Лика отпустила персонал по домам. Точнее, где-то возле гардероба существовал ещё и охранник, но из зала его не было видно, поэтому иллюзия того, что они остались вдвоём во всей вселенной, была абсолютно полной.

Тимофей даже не притронулся к закускам, которыми был уставлен стол. Ещё недавно он был так голоден, что готов был сожрать целого слона, а сейчас аппетит отшибло напрочь. Кусок просто застрял бы у него в горле — ведь напротив сидела она, Лика, от одного взгляда на которую у него останавливалось дыхание и начинали предательски дрожать руки. А она, похоже, была совершенно спокойна… Он незаметно покосился на её руки и невольно задержал взгляд на правой. На безымянном пальце сверкнул тонкий золотой ободок. Ах, вон оно что…

— Ты вышла замуж? — спросил он без обиняков.

— Да, — кивнула она просто. — Два года назад. А… ты?

— Один, — тихо отозвался он. — Я один, Лика.

Он, наконец-то, осмелился поднять на неё глаза. Она изменилась в лице.

— Из-за меня? — выдохнула она еле слышно. Тим не стал отвечать на этот вопрос.

— Ты прости меня, — сказал он с горечью. — За всё, что тогда с тобой случилось. Честное слово, если бы я знал… никуда не уехал бы из города, ни на секунду не оставил бы тебя одну.

— Ты ни в чём не виноват! — горячо запротестовала она. — Это я должна просить у тебя прощения… Да, тогда я тебя чуть не возненавидела, мне казалось, что ты всему виной… Но потом, остыв, поняла, что ты здесь совершенно ни при чём. Никто не мог предугадать, что… — на её лицо набежала тень, и Лика поспешила закруглить неприятные воспоминания. — Волосы только было жалко, — невесело усмехнулась она.

— Тебе очень хорошо сейчас… с такой причёской, — застенчиво выговорил он, чувствуя, как предательский жар опаляет щёки. Господи, он снова был подростком, сходящим с ума от первой любви… Тим кашлянул и сменил тему.

— Я ведь приехал после одиннадцатого класса в Москву, чтобы разыскать тебя, — признался он. — Родителям сказал, что буду поступать в институт, а в какой — и сам тогда понятия не имел. В Гнесинку меня, конечно, не взяли бы, я даже ноты не знал. Но я всё равно притащился туда во время вступительных и высматривал в толпе абитуриентов тебя. Ты не говорила, на какой факультет планируешь поступать, поэтому я просто тупо читал от корки до корки списки всех поступивших… Но тебя там не нашёл.

— Я не поступила, — коротко отозвалась Лика. — Так бывает, знаешь ли… Так ты в итоге не нашёл меня и всё равно решил остаться, я правильно понимаю?

— Да, — он усмехнулся своим воспоминаниям. — Возвращаться домой не хотелось, там ничего меня больше не держало… Подал документы в ГИТИС на факультет эстрады — совершенно от балды, не готовясь и буквально импровизируя. На вступительных внезапно выяснилось, что у меня талант, представляешь? — Тим засмеялся, словно и сам сомневался в этом факте.

— Ты очень талантливый, — серьёзно подтвердила Лика. — Я слушала тебя сегодня… Тим, ты потрясающий певец. Правда.

Он снова вспыхнул от её слов, как мальчишка.

— А ты… — начал он нерешительно. — Ты здесь, на этой работе… счастлива?

Лика закивала — пожалуй, даже слишком торопливо.

— Конечно, счастлива… Мне некогда скучать. На мне тут, считай, всё держится: я организую работу всего персонала, от поваров до уборщиц, контролирую качество обслуживания, решаю конфликтные ситуации в коллективе и в зале… И вообще, я — лицо кафе, в мою обязанность входит создавать посетителям хорошее настроение, — она смущённо улыбнулась.

— Не сомневаюсь, что тебе это удаётся, — тепло сказал он, но всё же не удержался от мучающего его вопроса:

— А как же карьера певицы?

Лика отвела глаза.

— Ну, видишь… жизнь немного по-другому распорядилась.

Решившись, он протянул свою руку, легонько прикоснулся к тонкому Ликиному запястью и, чуть помедлив, осторожно погладил его. Лика подняла на него глаза. В её взгляде было столько всего, невысказанного, что горло перехватило предательским спазмом. Ничего не говоря, Лика смотрела на него жадно, пристально, словно впрок, понимая, что теперь ей долго это не удастся.

— Мне очень жаль… — только и выговорил он севшим голосом, имея в виду то ли её несостоявшуюся вокальную карьеру, то ли что-то большее. Ладонь его поднялась выше и перешла к её лицу. Он с нежностью вёл пальцами по её шелковистой коже, затем спустился до линии губ и задержался на них.

Задрожав, Лика вскочила. Глаза её от непролившихся слёз стали нереально огромными.

— Зря я к тебе подошла, — выдохнула она в бессилии. — Зря… Тим, поезжай домой, пожалуйста. Уже поздно. Ты устал… — она развернулась и решительно зацокала каблучками по направлению к служебному помещению, чтобы оказаться в его спасительном укрытии.

— Лика! — он вскочил было за ней, чуть не опрокинув стол, но она, даже не оборачиваясь, приостановилась и предостерегающе покачала головой. Это был сигнал «стоп», и Тим его отлично понял.

Больше они не встречались.